Оглавление
При самоповреждающем поведении человек намеренно наносит себе физические повреждения: делает порезы, ожоги, царапает ногтями, бьет руками или предметами, прокалывает или травмирует кожу чем-то острым. И чаще всего человек не хочет умереть — скорее наоборот, так он пытается справиться с душевной болью[1], вернуть контроль над своими чувствами или хотя бы что-то почувствовать, когда внутри пустота.
Тема самоповреждений, или селфхарма, окружена молчанием и стигмой. Родственники часто не знают, как реагировать, когда обнаруживают порезы на руках подростка или взрослого человека. Возникают страх, растерянность, иногда раздражение. А тот, кто прибегает к самоповреждениям, обычно скрывает это, потому что чувствует стыд и боится осуждения.
В этой статье попытаемся разобраться, почему люди наносят себе повреждения, как это распознать и как помочь.

В разных классификациях самоповреждение описывают по-разному.
В американской DSM-5[2] описано несуицидальное самоповреждение — это не полноценный диагноз, а состояние. Речь о случаях, когда человек регулярно причиняет себе вред — режет, царапает, прижигает или бьет себя, но не для того, чтобы умереть, а чтобы справиться с тяжелыми эмоциями или внутренним напряжением.
В России работают по МКБ-10[3], и там всё иначе. Отдельной рубрики для несуицидального самоповреждения нет — оно распределено по разным разделам:
В МКБ-10 граница между суицидальными и несуицидальными самоповреждениями прописана не так четко, как в DSM-5.
Граница между несуицидальным самоповреждением и суицидальной попыткой остается размытой. У людей, которые регулярно причиняют себе вред, риск суицидальной попытки в будущем выше[4] — эпизоды самоповреждения считают одним из самых сильных предикторов суицида. Но для большинства людей самоповреждение — не попытка умереть, а способ справиться с невыносимыми чувствами и пережить тяжелый момент.
Татуировки, пирсинг и ритуальные изменения тела к селфхарму не относят. Обкусывание ногтей или постоянное расковыривание кожи обычно рассматривают отдельно — как повторяющееся поведение, связанное с тревогой, напряжением или навязчивыми действиями.
Самоповреждение может быть связано с депрессией, тревогой, ПТСР, расстройствами пищевого поведения, пограничным расстройством личности и другими психическими расстройствами. Оно встречается у людей, которые употребляют алкоголь или психоактивные вещества.
Но селфхарм может появляться и без психиатрического диагноза. Обычно это попытка справиться с очень тяжелыми эмоциями, внутренним напряжением или душевной болью. Для некоторых людей физическая боль на время помогает отвлечься и почувствовать облегчение.
Самоповреждение — это не редкость и не то, что якобы появилось только в последние годы. В мире каждый год случается не меньше 14 млн эпизодов[5], а реальная цифра, скорее всего, выше, потому что многие люди не обращаются к врачам и не попадают в статистику.
Хотя бы раз в жизни причиняли себе вред около 3% взрослых и около 14% детей и подростков. Среди девочек селфхарм встречается чаще, у мальчиков — реже, но обычно тяжелее по последствиям.

Чаще всего всё начинается в 14–16 лет: у девочек — около 13–16, у мальчиков — около 12–18. В раннем возрасте самоповреждения наблюдаются редко, в основном у детей с расстройствами развития. У пожилых самоповреждения тоже встречаются нечасто, но у них риск суицида особенно высокий.
Российские цифры близки к мировым. Среди московских школьников и студентов первого курса колледжа 17% сообщили[4], что хотя бы раз специально наносили себе повреждения, а почти половина из них — не один раз.
Чаще всего люди делают порезы — так поступают около 60% тех, кто прибегает к селфхарму. Обычно режут предплечья, бедра, плечи и ладони. Кроме порезов еще могут расцарапывать кожу ногтями или острыми предметами[6], наносить удары кулаком и головой о твердые поверхности, прижигать сигаретами и выдергивать волосы.
Не всегда самоповреждение выглядит очевидно. Человек может обкусывать губы и щеки, расковыривать заживающие раны. Иногда самоповреждение прячется за расстройствами пищевого поведения — голоданием или эпизодами переедания.
Вот что обычно настораживает окружающих:
Нередко самоповреждения возникают на фоне длительного стресса, травли в школе, конфликтов в семье, чувства одиночества или эмоциональной перегрузки.
Мама заметила, что дочь стала носить одежду с длинными рукавами даже летом, отдалилась от близких и начала хуже учиться. Однажды она случайно увидела у дочери на предплечьях порезы разной давности. Девочка призналась, что начала причинять себе вред несколько месяцев назад — после того как в школе её стали травить из-за внешности. Дома в это время тоже было тяжело: родители находились на грани развода.
У самоповреждения нет одной причины. Обычно совпадает сразу несколько факторов: что-то происходит во внутреннем мире человека, что-то — в его жизни, а еще что-то — в отношениях с близкими.
Чаще всего за самоповреждениями стоят сложности с эмоциями[1]. Когда внутри много злости, тревоги или отчаяния, а выразить это не получается, физическая боль становится способом быстро снять напряжение. На уровне физиологии это подкрепляется выбросом эндорфинов — и постепенно складывается устойчивая схема: плохо → ранить себя → стало легче. Облегчение действительно приходит, но ненадолго. В долгой перспективе становится только хуже: проблемы остаются, а зависимость от селфхарма растет.

Иногда самоповреждение — попытка вернуть контроль над чувствами, которые кажутся неуправляемыми. А иногда — наоборот: способ вырваться из ощущения пустоты, когда чувств вообще нет. Так бывает при тяжелой депрессии или после сильных потрясений. Боль помогает, как будто бы вернуться к себе.
Иногда селфхарм — это крик о помощи[5] там, где словами выразить не получается. Особенно у подростков, которым кажется, что взрослые их не услышат. Шрамы становятся видимым знаком невидимой боли.
А иногда это может быть проявление ненависти к себе или попытка привлечь к себе внимание.
Риск самоповреждений выше[1], если в семье часто критикуют ребенка и обесценивают его чувства, если ребенок сталкивается с физическим или сексуализированным насилием, тяжелой атмосферой дома, разводом родителей или психическими расстройствами у близких родственников.
В такой среде ребенок не учится понимать и выражать свои чувства — и самоповреждение становится единственным доступным способом справляться с переживаниями.
Среди сверстников опасны буллинг, отвержение, конфликты и безответная любовь. Подростки часто узнают о самоповреждениях от ровесников или из соцсетей, и в подростковой среде это иногда превращается в своего рода «норму» — способ показать, что тебе плохо.
Разговор о самоповреждениях требует деликатности. Человек обычно стыдится и боится осуждения, поэтому первое, что делает специалист, — создает обстановку, в которой можно говорить открыто.

Начинают с клинической беседы. Уточняют, как давно это происходит, как часто, в какой форме, что обычно становится триггером, что человек чувствует до и после. Здесь специалисту важно понять, какую функцию самоповреждение выполняет именно для этого человека — что оно дает и от чего помогает «спасаться».
Чтобы разобраться точнее, используют опросники. Например, Шкала причин самоповреждающего поведения[6] показывает, какая стратегия стоит за поведением: вернуть контроль над эмоциями, снять напряжение, повлиять на других, попробовать что-то новое. Отдельно оценивают тревогу, депрессивные проявления, импульсивность.
Еще одна задача — оценить риск суицида. Даже если человек уверен, что не хочет умереть, врач уточняет, бывают ли мысли о смерти, есть ли планы, были ли попытки. Это нужно, чтобы разобраться, насколько срочно нужна помощь.
В диагностике участвуют сразу несколько специалистов: психиатр, психотерапевт, клинический психолог. Каждый смотрит со своей стороны, а потом команда обсуждает случай вместе и предлагает программу помощи.
Основа лечения — психотерапия. Лекарства назначают дополнительно: например, при депрессии, тревожном расстройстве, нарушениях сна. Подбирать препараты самому нельзя — неподходящее лекарство только ухудшит состояние.
Используют конкретные направления психотерапии или полимодальный подход — комплекс нескольких методов и техник из разных направлений психотерапии. В клинике «Виель» работают как раз с полимодальным подходом, потому что он помогает учесть состояние, переживания и потребности конкретного человека. Это может быть:
→ Когнитивно-поведенческая терапия.. десь учатся видеть связь между мыслями, чувствами и действиями. Разбирают ситуации, в которых хочется ранить себя, ищут автоматические мысли, которые этому предшествуют, и постепенно вырабатывают другие способы справляться. Дополнительно учатся справляться с напряжением[6]: используют дыхательные техники, расслабление и способы переключить внимание.
→ Диалектическая поведенческая терапия. Метод изначально создавался для людей с пограничным расстройством личности, а сейчас считается одним из самых эффективных[5] при повторяющихся самоповреждениях. Здесь учатся принимать свои чувства, не делить их на правильные и неправильные, справляться с эмоциями, переживать тяжелые состояния без самоповреждения и выстраивать отношения с другими людьми.
→ Терапия, основанная на ментализации. Помогает лучше понимать, что происходит внутри и что чувствуют другие. Когда эта способность развивается, самоповреждение как способ «понять, что я чувствую» постепенно теряет смысл.
→ Семейная психотерапия. Особенно важна для подростков. На семейных встречах специалист помогает родителям и ребенку выстроить новые способы общения — научиться выражать чувства напрямую. Часто оказывается, что подростку не хватало вовсе не материальной поддержки или контроля, а простого внимания к внутреннему миру.
Когда родственник видит порезы на руках близкого, первая реакция — паника, гнев и попытка немедленно запретить себя резать. Но обычно это только ухудшает ситуацию: человек начинает еще тщательнее скрывать самоповреждения и чувствует себя еще более одиноко.
Что действительно помогает:
О себе тоже надо помнить. Близкие людей, которые ранят себя, тоже нуждаются в поддержке — им бывает страшно, тяжело, они чувствуют вину или беспомощность. Семейная психотерапия — важная часть процесса.
Профилактика самоповреждений возможна на нескольких уровнях.
В семье важно, чтобы ребенок чувствовал[1], что его эмоции значимы, о них можно говорить открыто и безопасно. Важно, чтобы родители интересовались внутренней жизнью ребенка, не обесценивали его переживания и поддерживали в трудные моменты — даже если проблемы кажутся несерьезными или временными.

В школе и обществе важна информированность[5]. Спокойный и бережный разговор о самоповреждениях помогает подросткам понимать, что они не одни, а обращаться за помощью нормально и не стыдно.
Отдельная тема — онлайн-среда. Соцсети могут и поддержать, и спровоцировать самоповреждения, особенно когда подросток сталкивается с контентом, который романтизирует такое поведение. Здесь важны и участие родителей в жизни ребенка, и безопасность самой онлайн-среды — в том числе то, как платформы реагируют на опасный контент.
Чем дольше длятся самоповреждения, тем труднее с ними работать. Складывается устойчивая поведенческая схема, нарастают стыд и изоляция, повышается риск более тяжелых эпизодов и суицидальных попыток. Прогноз заметно лучше, если человек обращается за помощью[6] в первые месяцы после появления симптомов.
Современная психиатрия и психотерапия могут действительно помочь. Самоповреждение — не приговор и не черта характера. Это сигнал, что человеку очень больно и нужны новые, более здоровые способы справляться с этой болью. И этим способам можно научиться — вместе со специалистами, в атмосфере принятия и без осуждения.
В Viel мы начинаем не с лечения, а ясности – спокойно разбираемся в ситуации и помогаем понять, что делать дальше.
Просто позвоните, чтобы получить бесплатную консультацию.
Это будет огромным шагом в сторону себя и к тому, чтобы вернуть качество жизни.
Вы можете связаться с нами любым удобным способом или заказать звонок
Взрослое стационарное и детско-подростковое отделения
г. Москва, Волховский переулок, 21/5с1
+7 495 431-01-01
info@vielclinic.ru
Выберите удобный способ связи. Мы
Заказать обратный звонок